«Гроза» есть, без сомнения, самое решительное произведение

«Гроза» есть, без сомнения, самое решительное произведение Островского; взаимные отношения самодурства и безгласности доведены в ней до самых трагических последствий.Н. А. ДобролюбовНаверное, не зря мы говорим о нравственной слабости, эгоизме и приспособленчестве. Да, события, описанные Островским, происходили еще в XIX веке. Но, как ни больно об этом говорить, те же черты эгоизма, приспособленчества, нравственной слабости не исчезли из нашей жизни и сегодня.Снова и снова мы обращаемся к пьесам Островского. Они, эти полные гнева «картинки русской жизни», стали обличением косности, мракобесия, самодурства. С кипящей ненавистью в душе писал Островский о мире тех, кто под маской благочестия угнетает, унижает человеческое достоинство, убивает в человеке человека, личность, воспитывает в его сознании покорность и безмолвие раба.Это жестокий, страшный мир. Там хозяйничают дикие и ка-бановы.

Могут ли они создать красоту вокруг себя, могут ли дать волю и радость людям? Нет, они только копят тысячи, враждуют друг с другом, разрушая все чистое и прекрасное вокруг. Они всеми силами стараются укрепить старые порядки, противостоят новому, прогрессивному. Власть денег и безнаказанность привели к тому, что они всюду чувствуют себя хозяевами/Перед ними робеют, против них не идут.

И живут они «не спеша» в своем тихом городке Калинове, что стоит на волжском берегу. Отправимся и мы туда. Может, разглядим что за высокими заборами, что-то новое узнаем?Низкое, темное небо. Где-то вдали уже сгущаются тучи. Воздух тяжелый. Душно и тихо.

Ни малейшего ветерка. Как хочется свежести, простора, движения! Невыносима эта тишина. Природа как будто затаила дыхание… Все ждет грозы, ждет разрядки. Чернее и чернее небо, и уже слышны вдали первые раскаты грома.

Вот он, «мир затаенной, вздыхающей скорби, лишь изредка оживляемый глухим, бессильным раскатом, робко замирающим при самом зарождении».Кто принесет людям весть о том, что скоро разразится гроза? Кто нарушит спокойствие провинциального городка Калинова? Пока жизнь здесь идет своим чередом: по-прежнему прогуливаются жители по городскому саду, по-прежнему вещают странницы,- по-прежнему во всем царят степенность и спокойствие.

«Бла-алепие!» — произносит Феклуша. Но благочести-вость и добродетель здесь фальшивы: застой, равнодушие ко всем проявлениям красоты, запреты на все желания, самодурство и безразличие, отсутствие элементарного уважения к окружающим.Потому все просьбы и старания Кулигина остаются безответны. Он мечтает создать перпетууммобиле, установить громоотвод в городе; труженик, он живет не только для себя — все изобретает что-то для людей. Но его не понимают и не принимают власть имущие калиновцы.

»Что я тебе — равный, что ли! — кричит Дикой.— Ишь ты, какое дело нашел важное. Так прямо с рылом-то и лезет разговаривать… Так ты знай, что ты червяк. Захочу — помилую, захочу — раздавлю».Здесь бы и возмутиться Кулигину, подняться до протеста в защиту своего человеческого достоинства.

Но нет: «Я, сударь, маленький человек…» Он сам скажет, что нужно «стараться угождать как-нибудь», иначе «съедят, живого проглотят», поэтому лучшие стерпеть, покориться. Вот она, ограниченность, порожденная общей отсталостью русской жизни тех лет.Совсем иными качествами наделил Островский Тихона и Бориса, Варвару и Кудряша. Каждый из них жаждет счастья, недоволен домостроевским укладом жизни, но протестует по-своему.Более чуткий и образованный из них Борис. Но он слаб, зависим, безгласен. На какое-то мгновение он встал в положение обвинителя хозяев жизни: «Злодеи вы! Изверги!

Эх, кабы сила!» А силы-то и нет. Даже образованность ему не помогла. Чем он выше Тихона?! Разве он нравственно сильнее мужа Катерины?!

Вот его признание: «Загнан, забит… слабый я человек…»А Тихон вообще разучился жить своим умом, шагу не сделает против воли маменьки; вечно живя под властью этой воинствующей защитницы домостроя, косности, бездуховности, он стал орудием в ее руках.